«Мне хотелось огня и тепла, я не мог больше ждать»: Марк не поддержал. Нет, он не критиковал, и вообще не проронил ни слова, но Валерий понял: сегодня он не на его стороне. Это было необъяснимо, удивительно: сколько раз они с жаром обсуждали то, что он в итоге рискнул просто взять и нарисовать, наконец-то перейдя от слов к делу. Однако когда дело это самое дошло до всеобщего обозрения, шеф почему-то как в рот воды набрал. Даже на какой-то прямой вопрос Соловьёва: «Что скажешь?», — и то неопределённо пожал плечами. И вот как это называется?..
Осеннее настроение незримо пробивалось даже сквозь глухие стены корпуса. Валерий понуро дождался, пока все уйдут, собрал рисунки и поплёлся на выход. «Обидеть художника может каждый», — пульсировала внутри избитая фраза, отдаваясь эхом: «Каждый может, каждый может…».
***
— Валера! Зайди на минутку, разговор есть. Профессиональный.
Надо было как-то пересилить себя. В профессиональном плане Демидовцев был для Валерия авторитетом непререкаемым, уровня Долматовского: снимок сногсшибательного туристического автобуса, нарисованного шефом пять лет назад, Валерий упросил выдать ему в качестве негатива, после чего огромное фото, тщательно подготовленное самим Казаковым в заводской лаборатории, легло под стекло на его рабочем столе.
Сели у себя в загашнике КВЦ, сатирически именуемом Центром стиля — двадцать на двадцать метров. Сегодня уже никого не было: хотя обычно в порыве творчества тут многие засиживались до полуночи, однако всем завтра детей в школу вести, хоть и суббота. Демидовцев тут же ловко извлёк на свет «летающую тарелку» из двух суповых — под снятой верхней открылись в нижней буфетские пирожки. Зашумел электрочайник. Марк вообще считал, что рабочий кабинет — это жизнь художника-конструктора, а раз жизнь требует умелого подпитывания, то во избежание сухомятки постоянно держал наготове то чай, а то и кофейком баловался, готовя его в турке на электроплитке — запас ему постоянно пополняли по знакомству командировочные из Италии.
— Ты только увольняться не вздумай, — без улыбки в упор на него глядел обычно такой добродушный Марк. И, не говоря ничего более, нырнул куда-то за стеллажи, зашуршав листами. Валерий понял, что унылый вид тут неуместен и, вздохнув, стал слушать закипающий чайник.
— Смотри.
Художник-конструктор уставился на крупные эскизы узнаваемого стиля Демидовцева. Недоумённо посмотрел на шефа, собрался, поворошил, повертел так и сяк. Шеф уже был вновь добродушен и смотрел на него с нескрываемым юмором:
— У дураков, говорят, мысли сходятся. Я в мае как-то всё это накидал, ну, думаю, пора в атаку. Выбрал момент, прихожу, сажусь, обмираю…
Валерий слушал, возвращаясь взглядом к столу. Шеф, судя по датам на ватмане, за три месяца до его сегодняшней презентации нарисовал практически аналогичный проект модернизации «ноль первой» и «ноль третьей» модели «жигулей» — куда более впечатляющей, чем принятый год назад вариант «ноль одиннадцатой», хотя и не подразумевающий ничего кардинального: машинам просто посредством чёрной решётки с блестящим кантом придавался грозно-собранный вид — двухфарный и четырёхфарный — в духе «опеля-манта» или «фиата-дино». У Валерия единственным камнем преткновения оставался капот «единички»: как ни крути, а нужна была иная, чуть «нахмуренная» передняя кромка. И он видел: Марк столкнулся с той же проблемой, намётанный глаз шефа тоже не спустил на тормозах этот тонкий момент, за который его и разнёс сегодня замтех Борис Поспелов.
— …Там прямо говорят: здесь и сейчас нет особого смысла серьёзно вкладываться в модернизацию «жигулей». ФИАТ в марте подкинул меморандум расширения производства у нас ещё на одну нитку. Половина — как и прежде, для села, половина — вместо «чебурашки» — «сто двадцать седьмой». Генеральный из Москвы не вылазит, оббивает пороги, деньги ищет. Речь-то о миллионах, да больше, не удивлюсь, если и сотня миллионов опять нужна. Если дело выгорит, то нам предстоит 127-й внешне подтягивать, ему уже пятый год пошёл. Так что ты молодец: с пластикой его прямо в яблочко угодил.
Валерий действительно на днях обронил, что 127-я модель «фиата», небольшая итальянка, которую очень довольные ею испытатели вовсю катали на треке и в окрестностях, прямо-таки подсказывала ему решение для третьей итерации разрабатываемого им дизайн-проекта. До конца там было ещё далеко, но дело шло полным ходом, отчасти и за это он сегодня получил по шапке: «Вы считаете, что уже можете распыляться от основной работы?», хотя все эскизы подготовлены были сугубо дома, по вечерам.
— Ну, а насчёт этого… — Демидовцев кивнул на стол, взял кружку и откусил пирожок. — …Не волнуйся. Все, конечно, понимают, что виду «ноль первой» уже десять лет, штамповать её бесконечно не получится. Но с деньгами на всё это ой как туго, хотя, как я понял, все расходы по заводу окупятся уже к следующему году, да-а, вот так-то! Поспелов потому на тебя и набросился, что, как оказалось, штампы-то на «ноль одиннадцатую» уже утверждены были ещё при Башинджагяне — сам понимаешь, как бы он выглядел, позвони ему Артёмыч завтра из Москвы! «Шеф, всё пропало, штампы меняют, план пропадает!..»
Валерий слушал. Он вообще любил послушать хорошо поставленную речь Марка, которого, поговаривали, со студенческих времён величали в родном им обоим Мухинском училище «светлой головой». Сам он, сельский выходец с юга Западной Сибири, всегда в городе предпочитал помалкивать и привычно доверять рукам говорить за него. Демидовцев продолжал:
— Это мы тут сидим, знать не знаем, что «ноль одиннадцать» уже утверждена к производству. Мол, художники, к чему им это… Хотя не поверишь, я тут встретился с Носаковым, ну, помнишь, я говорил, давний мой знакомец, ещё с ПАЗ-а, сейчас главный в Горьком по новой «Чайке», так вот я заезжал к ним для обмена опытом — ему «одиннадцатая» весьма понравилась, посмотрел альбом, говорит: стою в очереди на «жигули», буду, мол, такую ждать…
***
— Поздравляем, товарищ Сёмушкин! Какой подарок под Новый год!
Люди ходили вокруг, оценивали, переговаривались. Ему крепко тряс руку эмоциональный южанин Башинджагян, уже год как замминистра, специально приехавший из Москвы на завод, которому отдал столько сил. Год назад возражавший насчёт куцей колёсной базы, он внял разъяснениям Соловьёва и сейчас еле сдерживал от восхищения свой легендарный виртуозный мат. Главный конструктор тоже был здесь: работая на износ, всё-таки выкроил время посмотреть, естественно, уже не на макет, знакомый ему до мелочей, а на реакцию коллег. Марк, не раз перемигнувшийся во время презентации, со смеющимися глазами сделал итальянский жест: брависсимо! Был и Поспелов: забылись все конфликты по поводу компоновки, сегодня он просто понимал, как правы были коллеги, возражая против его понятного предложения приспособить для тех же целей обычную «единичку». Спрятав блокнотик с какими-то ему одному понятными заметками, последним во весь свой двухметровый рост поднялся Поляков: кивнул и вышел. Таков был его стиль: мол, я всё понял, возражений нет, можете двигаться дальше. Валерию иногда хотелось, чтобы Папа отбросил эту сухость, чтобы тоже с горящими глазами осматривал лоснящиеся свежей краской бока натурных образцов, но уже в первый год тут пришло понимание: Генеральный — фанат автомобиля как явления, и если ты отшлифовал в истории этого явления новую грань — ему этого достаточно. Ты своё сделал, вот и не останавливайся, иди вперёд, теперь его черёд настал думать, как это пустить в производство, что, кто и, главное, сколько для этого понадобится…
На демонстрационном круге стояла непривычного вида жёлтая машина: крепко сбитая, компактная, парадоксально и высокая, и приземистая одновременно — изрядная ширина обманывала зрение, скрадывая большой дорожный просвет и размер пятнадцатидюймовых зубастых колёс. Запоминающееся, но при этом фирменное «лицо» незнакомке придавали знакомые по «жигулям» мягкие линии и оригинальная светотехника, размещённая над фарами. Валерий жалел, что пришлось оставить разбег «глазниц» на уровне 2101 — таково было требование технологов, отдельный стенд для конвейерной регулировки оптики обошёлся бы очень дорого. Но и с такой чуть суженной «переносицей» серьёзный взгляд машинки в окантованной чёрной маске не отнимал у неё ни гармонии, ни какой-то… летучести что ли?
— А ты жалел о «ноль одиннадцатой»! — со смехом взял его за локоть Демидовцев. — Разве такую создать каждый может? Глядишь, следующий год станет новым трамплином. Генеральный в январе поедет к Тарасову, я уже знаю. Повезёт и твою, и наши «фиатовские» наброски. Повезёт-повезёт… А вдруг и повезёт? — Марк со вкусом, как он это умел, расхохотался. — Представляешь, через пару лет сто тысяч таких красоток к новому 76-му? Ну, ладно, к 77-му. Должны дать. Верю. Правда, тут этот топливный кризис, будь он неладен… Но это не наша забота, пусть большие начальники думают. А мы будем работать. Ведь что самое страшное, Валера? Ты же художник, знаешь: творческий застой!.. Нет ничего страшнее застоя…Друзья, с днём рождения Первого автомобиля ВАЗ всех нас!
Событие всё дальше удаляется в историю, но есть твёрдое ощущение, что в наш информационный век оно с каждым годом не тускнеет и не забывается, а скорее даже наоборот. Лет 30 назад никто особо и не знал, когда первые Жигули сошли с конвейера. Позже об этом начали вспоминать и даже иллюстрировать это событие фотографиями (как правило известным фото юбилейной сборки 1980 г., фото 4). Шли годы и к следующим юбилеям появлялись мемуары участников того памятного дня 1970 г. (книги воспоминаний Е.А. Башинджагяна) и даже подлинные фотографии (фото 1,2). На основании изучения доживших до наших дней ранних автомобилей удалось установить и систематизировать их технические особенности в зависимости от даты выпуска в первый год сборки. А по сохранившимся документам – количество выпущенных машин и темп конвейера по неделям и месяцам.
На сегодняшний день в Тольятти есть памятник Первому автомобилю (фото 3), также он увековечен в замечательных фильмах, снятых к юбилейным датам. Тема ранних Жигулей раскрывается в экспозиции музея АВТОВАЗа, а автомобили 1970 г. выпуска можно встретить на различных ретромероприятиях. Наш Клуб традиционно выпускает памятные медали и гриль-бейджи в честь круглых дат Первого автомобиля.
Исходя из всего вышесказанного, будет совсем не удивительно, если и дальше будет появляться новая информация и подробности, связанные с этим знаменательным событием.
Так что, еще раз с Праздником Первого, друзья, его история продолжается!